Условия использования

В результате осуществления генерального плана восстановления Волгограда (архитекторы К. С. Алабян, Н. Х. Поляков, В. Н. Симбирцев и др.) город получил архитектурно оформленный выход к берегу Волги. В Минске по новым проектам были сооружены архитектурные ансамбли центра (архитекторы М. П. Парусников, В. А. Король, Б. Р. Рубаненко, Г. В. Заборский и др.). В Киеве проведена радикальная перестройка главной улицы - Крещатика (архитектор А. В. Власов, А. В. Добровольский, Б. И. Приймак и др.). В Ленинграде в соответствии с генеральным планом восстановления и дальнейшего развития города (1945-1948, архитектор Н. В. Баранов, А. И. Наумов, В. А. Каменский и др.) были созданы новые архитектурные ансамбли (площадь Ленина, площадь Революции), перестроены районы Инженерного замка и площади Искусств, созданы Приморский Московский парки Победы и началось развитие центра города вверх и вниз по Неве. В Новгороде наряду с восстановлением Новгородского кремля и др. памятников архитектуры был создан ансамбль новой главной площади (архитектор А. В. Щусев).

Рис. 3. Разбор завалов, оставшихся от бомбежек. Москва. 1944 г.

* * *

Положение в сектора домохозяйств после войны стремительно ухудшается, никакого облегчения Победа не приносит. Основной причиной является катастрофическая ситуация в сельском хозяйстве, где численность трудоспособного мужского сельского населения после войны откатилась к уровню 1931 года. Поставок сельхозтехники в годы войны фактически не велось, поголовье лошадей составляло около 45% от довоенного, валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40%, поголовье скота сократилось в сравнении с концом 1930-х годов в четыре раза. Из-за засухи 1946 года сбор зерна в первом послевоенном году составил 39,6 млн тонн, что на 16% ниже, чем годом раньше и в 2,4 раза ниже, чем в 1940 г.

На послевоенное восстановление требуются огромные средства, но СССР оказывается в полной политической изоляции. Кроме поставок военной техники, оборудования и материалов в рамках договора по ленд-лизу в СССР поступали грузы формально гражданского назначения: трактора, грузовики, паровозы, железнодорожные вагоны, электростанции, пароходы, металлорежущие станки. После окончания войны с Японией, до прекращения действие закона о ленд-лизе (30 июня 1946 года), - 21 августа 1945 г. СССР получает заявление президента Г. Трумэна о прекращении действия договора со 2 сентября 1945 г.

Для осуществления оплаты ранее заказанного, но не успевшего поступить в СССР оборудования, 15 октября 1945 г. было подписано кредитное соглашение с США на сумму в 240,2 млн. долл. с оплатой в течение тридцати лет под 23,8%.

13 июня 1946 г. Соединенные Штаты направляют требование немедленно погасить существующую задолженность. Правительство США не претендовало на немедленную оплату военного оборудования и материалов, как и предусматривалось договором о ленд-лизе. Стоял вопрос исключительно о немедленной оплате техники и материалов, которые могли бы быть использованы в послевоенном восстановлении, находившиеся в СССР по состоянию на 2 сентября 1945 г. Причем инвентаризационные суммы, представленные американской стороной были составлены без учета ответных поставок СССР платины, золота, пушнины, марганца, красной и черной икры, ценных пород древесины и проч.

Министр торговли США Джонс, признавал, что «поставками из СССР мы не только возвращали свои деньги, но и извлекали прибыль».

За гражданские позиции товарных поставок по ленд-лизу Правительство США считает «приемлемой для выплаты» сумму в 1300 млн. долларов. Начисление процентов с этой суммы должно начаться с 1 июля 1946 г. в размере 2% годовых и чтобы проценты, начисляемые с 1 июля 1948 г., оплачивались каждый год 1 июля 1949 года и 1 июля 1950 года; а, начиная с 1 июля 1951 года, проценты и капитальная доля должны были оплачиваться тридцатью равными ежегодными взносами, каждый из которых должен состоять из полной суммы процентов, причитающихся за год, предшествующий 01-ому июля того года, в котором производится платеж, и из части капитального долга, падающей на этот год.

Новые кредиты на восстановление экономики являлись для СССР в этот момент вопросом жизненной необходимости. Но срыв переговоров по ленд-лизу грозит еще и губительной политической изоляцией. Существуют версия, будто Сталин отказался платить за поставки по ленд-лизу, заявив, что «СССР заплатил кровью своих солдат», однако на самом деле США намеренно срывают переговоры, в одностороннем порядке без расчетов увеличивая спорную сумму в 1300 млн долларов вдвое. В письме госдепартамента США послу А.С. Панюшкину от 3 сентября 1948 года было указано, что «сумма в 170 млн. долл., предложенная правительством СССР, не рассматривается правительством США как соответствующая справедливой и разумной компенсацией за предметы гражданского типа. Правительство США считает сумму в 2600 млн. долл. минимальной оценкой стоимости (уцененной) предметов гражданского характера, оставшихся в СССР на сентябрь 1945 г.» И далее: «Правительство США требует возвратить в хорошем состоянии предметы, переданные Вашему Правительству по соглашению от 11 июня 1942 года, поскольку они необходимы для немедленного использования».

Переговоры о ленд-лизе периодически возобновлялись и в годы «холодной войны». К 1972 г. стороны окончательно договорились о сумме в 722 млн долларов с учетом инфляции и всего объема капитализации. До 1955 г. СССР передавал американской стороне отремонтированную военную и гражданскую технику, которая по требованию американских инспекторов уничтожалась советской стороной в момент доставки. Так в реальности выглядел знаменитый лозунг Черчилля «Ни одной лопаты могильщикам капитализма!»

Нисколько не заблуждаясь на счет истинных намерений недавних союзников, СССР вынужден создавать вокруг своих границ зону из «дружественных государств, принявших социалистический путь развития». На поддержание просоветских режимов в этих странах направляется огромное количество техники и продовольствия. Из-за размещения в странах Варшавского договора значительного контингента советских войск, не происходит и ожидаемого значительного сокращения армии.

Международная экономическая и политическая изоляция СССР не оставляет никакого иного выхода перед правительством, кроме повышения объемов экспорта зерна за рубеж – единственной экспортной позиции, о которой в этот период с Советским Союзом охотно договариваются. В течение 1946—1948 гг. экспорт зерна составил 5,7 млн т. зерна, что на 2,1 млн т. больше экспорта трех предвоенных лет.

Зарубежные «аналитические обзоры» предсказывают быстрый послевоенный крах «советов», военное сотрудничество забыто, отношение к СССР и «странам народной демократии» настолько агрессивное, что с 1946 г. СССР вынужден приступить к срочному созданию стратегического запаса зерна. До строительства специально приспособленных для этой цели государственных хранилищ во временных складах зерно портилось настолько, что не годилось к употреблению. По неполным подсчетам за 1946—1948 гг. в целом по СССР при создании резервов было начисто загублено около 1 млн т. зерна.

После войны налоговая нагрузка, в основном, в сельской местности значительно возрастает. Налогом обкладываются плодовые насаждения и домашний скот. Осенью 1945 г. были отменены льготы по уплате сельскохозяйственного налога для семей погибших на фронте и получивших инвалидность в ходе боевых действий, несвоевременная выплата налога грозила крупным денежным штрафом или конфискацией скота. В 1946 г. государство сняло с продовольственного пайка практически все сельское население (100 млн человек), которому предлагалось выживать исключительно за счет собственного подсобного хозяйства. В 8% колхозов оплата трудодней зерном была прекращена (в Черноземье не выдавали зерно больше половины колхозов), а большинство остальных выдавало не более1 кг зерна в день. Денежная оплата труда в 30% хозяйств не осуществлялась вообще. В сельской местности складывается настолько тяжелая ситуация, что колхозникам запрещено выдавать на руки паспорта.

В сентябре 1946 г. цены на хлеб в государственных магазинах были повышены вдвое. На фоне послевоенной инфляции и роста цен происходит почти двойное снижение оплаты труда и реального содержания «трудодней». При средней зарплате молодого рабочего 200 рублей в месяц питание в заводской столовой обходилось в 8-9 рублей в день. При предприятиях и учреждениях поощрялось создание огородов, без которых выживание рабочих становилось невозможным.

На самом пике голода в феврале-мае 1947 г. производилось фактически принудительное размещение очередного облигационного госзайма среди населения. В лучшем положении было продовольственное снабжение рабочих оборонных предприятий, сотрудников милиции (они продолжали получать хлеб по карточкам) и номенклатуры.

Острый дефицит зерна в СССР возник вследствие низкого послевоенного урожая зерновых на Украине, Северном Кавказе и Черноземье. Компенсировать хлебозаготовки союзное руководство планировало за счет районов Поволжья, юга Западной Сибири и Казахстана. Однако 1946 год оказался засушливым, и для выполнения плана заготовок начали применяться репрессивные меры - снятие с руководящих должностей глав районов, судебные процессы над председателями колхозов, не выполнивших план. В регионах Поволжья изымалось в госрезерв до 70-80% произведенного зерна. Низкая урожайность и желание любой ценой обеспечить план заготовок спровоцировали голод сначала в Поволжье, а затем и в других зерновых районах (прежде всего, в Черноземье). При этом из 10,5 млн тонн зерна, имевшихся в госрезерве на начало 1946 г. на внутренние нужды было направлено5,7 млн (из них 4 млн т в первом полугодии). За год 1,23 млн т было экспортировано, в том числе в первом полугодии во Францию − 0,5 млн т., до миллиона тонн, как отмечалось выше, было потеряно при хранении. В связи с сокращением поступлений в 1946 году государственный резерв на 1 июля 1946 г. сократился до6 млн т. В 1946 в Госрезерв было сдано 1303,7 тыс. тонн (в 1945 -1602,6; в 1947 - 9904,5; в 1948 - 5197,7 тыс. т).

После голодной зимы 1946-1947 гг. колхозы были зачастую не в состоянии выполнить даже план посевных работ. Причинами были недостаток зерна, дефицит техники и последствия голода. Несмотря на это политика в отношении хлебозаготовок была еще более ужесточена - в сентябре Совмином было принято постановление № 3180-1039-с, запрещавшее любое использование зерна колхозами до выполнения плана его сдачи зерна государству. Только урожай 1947 г. позволил улучшить продовольственное положение населения.

Однако к весне 1947 г. в одной только Воронежской области число больных с диагнозом «дистрофия» составляло 250 тыс. человек, всего по РСФСР - 600 тыс., на Украине - более 800 тыс., в Молдавии - более 300 тыс. «Официально голодающими» в СССР числилось более 1,7 млн человек, смертность от дистрофии достигала 10% от общего числа людей, которым был поставлен этот диагноз. Как мы видим, дистрофией были затронуты наиболее плодородные районы страны. Вместе с тем, именно эти районы имели наибольший объем разрушений в секторе домохозяйств. Таким образом, послевоенные годы становятся последними для многих домохозяйств, переживших войну.

В 1947 г. в среднем в 15 раз по сравнению с довоенным периодом выросла заболеваемость так называемой «асептической ангиной» (анемия, вызванная употреблением в пищу неубранного зерна, бывшего под снегом) и другими болезнями, связанными с голодом, употреблением в пищу суррогатов (содержание примесей в хлебе достигало40%). Особенно высокой была детская смертность, в начале 1947 г. составлявшая до20% общего числа умерших. В ряде областей Украины и Черноземья были отмечены случаи каннибализма. Острый дефицит продовольствия, впрочем, не приведший к массовому голоду, существовал в СССР до конца 1949-го года.

Приблизительный подсчет числа жертв голода 1946-47гг. является затруднительным из-за отсутствия достоверной демографической статистики по этому периоду. Известно, что в 1947 г. официальная смертность в СССР выросла в 1,5 раза (примерно на 800 тыс. человек, из которых половина пришлась на долю РСФСР). Несмотря на послевоенный запрет абортов, ухудшились основные демографические показатели - рождаемость и регистрация браков. В начале 1947 г. сверхсмертность от голода в РСФСР и на Украине перекрыла естественный прирост населения, численность сельского населения сократилась почти на 1 млн человек.

В отличие от голода 1932-1933 гг., такие меры как тотальное изъятие продовольствия у колхозов, не выполнивших план, на практике не применялись. В то же время было осуждено более 10 тыс. руководителей колхозов, обвиненных в недостаточной жесткости по реализации плана заготовок зерна или его утаивании. Репрессиям подвергались и «расхитители зерна», круг которых по закону был чрезвычайно широк.

Страх голодной смерти привел к небывалому росту преступности (за хищения хлеба в 1946-47 гг. были осуждены около 400 тыс. человек) и, как следствие, к ещё большему увеличению числа заключенных. В ряде районов государственные хлебозаготовки встретили вооруженное сопротивление, в крупных городах стали распространяться листовки с призывами к акциям гражданского неповиновения. Значительно выросло количество должностных и уголовных преступлений, развился теневой рынок продовольствия, на котором перепродавались полученные в спецраспределителях или украденные продукты.

В условиях ослабления контроля над учетом и миграциями населения, многие голодающие сумели выехать из сельской местности в города и более благополучные районы страны, где выживали, нанимаясь на стройки, вели нищенский образ жизни (борьба с нищенством в городах началась только в середине 1950-х). Наряду с послевоенной разрухой, отток населения также способствовал продолжительному упадку сельского хозяйства в СССР, довоенные показатели производства которого были восстановлены только к середине 1950-х годов. За это время из советской сельской местности так или иначе выехало более 10 млн человек.

Запросы региональных властей о необходимости выдачи зерна из госрезерва либо оставались без внимания, либо удовлетворялись в объеме, в 2-3 раза меньшем необходимого и через несколько месяцев после запроса. Некоторое улучшение снабжения происходило с середины 1947 г., когда пик голода уже был пройден. В это время советское руководство ввезло из Китая 200 тыс. тонн зерна и бобов сои, на Украину и в Белоруссию поступала «помощь жертвам войны» по каналам ООН

Война оставила после себя и массу венерических заболеваний. Регистрируемые медиками случаи бытового сифилиса и гонореи на бывших «временно оккупированных» территориях приближались к уровню эпидемии. Оккупационными армиями вновь была поднята волна брюшного тифа, туберкулеза, чесотки. Тяжелый труд, невыносимые бытовые условия и голод «бескровно» заканчивают жатву, начатую войной.

К концу 1947 г. часть населения на территориях, бывших в оккупации, проживает в землянках. В России этот вид архаичного жилища, возродившийся во время гражданской войны, вновь становится «популярным» у гражданского населения. К началу 50-х годов по решению местных обкомов партии все население из землянок переводится в бараки. Города обрастают огромными безрадостными кварталами бараков на 20-30 семей. В 1956 г. в Ижевске было 4 района с наименованием «25 бараков», три района «60 бараков», до 1952 г. вдобавок к ним существовало четыре района по 100 бараков и один большой микрорайон «150 бараков». В бараки селятся только семейные граждане. Все общежития переполнены, на городские вокзалы к ночи стекаются бездомные. В этот момент процветает нехитрый бизнес, когда семья сдает угол в комнате за ситцевой занавеской одинокому жильцу. Поэтому все жилые помещения переполнены с нарушением элементарных санитарно-гигиенических норм.

Улицы городов забиты нищими, попрошайками и «самоварами» - безногими инвалидами в грязных солдатских шинелях. Военные госпитали работают в полную силу вплоть до конца 1948 г. Из медицинских работников постоянно формируются выездные бригады на ликвидацию вспышек дизентерии, трахомы, туберкулеза и т.п. заболеваний не только в сельскую местность, но и на крупные городские предприятия. В конце 40-х годов, в связи с пребыванием армии в Монголии и Китае, в СССР появляется необходимость в устройстве дополнительных лепрозориев.

Послевоенная смертность настолько высокая, что советское правительство не рискует проводить переписи населения вплоть до 1959 г.

* * *

Описанная выше послевоенная обстановка становится «питательной средой» для роста автономных систем на всех уровнях. Одиночкам в такой ситуации просто не выжить. Практически та же самая метаморфоза, что и после гражданской войны происходит, в первую очередь, с крупными военными подразделениями, силовыми структурами и ведомствами – все они стремятся превратиться в автономные системы, независимые от экономического и социального коллапса, в который медленно погружается вся страна.

В ситуации, когда большинство силовых структур и ведомств озабочено исключительно собственным физическим выживанием, практически незамеченной проходитреорганизация государственного аппарата управления. Законом от 15 марта 1946 «О преобразовании Совета Народных Комиссаров СССР в Совет Министров СССР и Советов Народных Комиссаров союзных и автономных республик в Советы Министров союзных и автономных республик» Сталин полностью восстанавливает дореволюционные принципы оперативного управления государством, но на новой, полностью соответствующей изменившимся условиям основе. Главная задача каждого хозяйственного министерства - обеспечение всемерного развития порученной ему отрасли как составной части народного хозяйства СССР, высоких темпов развития производства и производительности труда, выполнения заданий государственного плана и строгого соблюдения государственной дисциплины, рационального использования капитальных вложений и повышения их эффективности. Таким образом, окончательно закрепляется плановое руководство каждой отраслью, возникает механизм структурных и региональных связей.

Выстроенная система достаточно жесткая. Сложно не заметить, что она имеет значительную степень автономности от верхушки партийного руководства страной, а в качестве основного критерия карьерного роста работников предусматривает профессиональные качества и организаторские способности. Министр назначается Верховным Советом по представлению председателя Совета Министров. В период между сессиями Верховного Совета назначение министров и освобождение их от должности производится Президиумом Верховного Совета, с последующим утверждением Верховным Советом. Заместители министра назначаются Советом Министров. Партийное руководство полностью отключается от влияния на министерский состав.

Причем, неважно, кто в данном случае будет министром, какой «ближний круг» он образует возле себя. Создается аппарат, способный внутри себя нивелировать все неформальные связи и нетипичные намерения, а общая структурная увязка министерств, жесткое соответствие их состава конкретным государственным задачам – минимизируют отклонения от общегосударственного курса каких-либо группировок партийного руководства.

Работа министерств ведется на научной основе с учётом требований комплексного развития всего народного хозяйства СССР в целом, союзных республик и отдельных экономических районов. В структуру министерств вводятся отраслевые НИИ, а правовое положение министерств закрепляется Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик. Для рассмотрения и решения основных вопросов деятельности министерств образуется коллегия под председательством министра, в состав которой входят заместитель министра и члены коллегии, утверждаемые Советом Министров. Важную роль в деятельности министерств играет научно-технический (научный) совет, состоящий из крупных учёных и высококвалифицированных специалистов данной отрасли, новаторов производства и представителей научно-технических обществ и других организаций.

Мартовский закон 1946 г. многие до сих пор считают формальным, закреплявшим лишь «новое название». Но, скорее, это намного более старая, чем наркоматы, система государственного управления, наполненная новым содержанием. Сохраняются даже существовавшие при Александре I и Николае I –коллегии внутри министерств. Однако привлечение к участию в них имеет широкую демократическую основу.

Следует учитывать, что Сталину исполнилось 67 лет. Значительную часть жизни он посвятил «политической борьбе» с бытовой неустроенностью подобных ему рядовых, не слишком продвинутых в теории «борцов». Годы Гражданской войны он провел на фронте, к примеру, организовывал оборону Царицына. Последующую часть жизни на нем лежала огромная ответственность, которая до него либо полностью уничтожала его соратников, либо побуждала их к созданию автономных систем. Он принимал ряд крайних, порою неоправданных решений, о тяжести последствий которых не мог не догадываться. При этом он, подобно многим своим соратникам по партии, вовсе не был абсолютно беспринципным и бесчувственным, о чем свидетельствует его обращение «Братья и сестры!» в начале войны и тост «За русский народ!» на праздновании Победы. Войну он отстоял на своем посту уже во вполне «непризывном возрасте», принимая основную тяжесть ответственности.

Война сама по себе распыляет второй уровень государственного управления на множество автономных систем. В сущности, война – это соревнование противоборствующих сторон именно в том, чьи системы второго уровня государственного управления окажутся более автономными и независимыми от центра в форс-мажорных обстоятельствах.

Послевоенные трудности, отсутствие прежней, объединяющей все системы глобальной государственной задачи, явное ослабление высшей иерархии государственного управления в условиях международной изоляции и всеобщего ожидания неминуемого «краха СССР» - меняет целевую мотивацию автономных объединений. Внутренняя замкнутость резко обостряет накопившиеся противоречия. В СССР начинается соревнование автономных систем теперь уже в борьбе за высшую государственную власть. В секторе ответственности остается один 67-летний Сталин.

В условиях всеобщей «гонки за власть» проходит незамеченной полная перестройка государственного аппарата оперативного управления. Для всех конкурентов Сталина гораздо «принципиальнее» выглядит захват «политического руководства страной», т.е. ключевого поста в партии, с которого сам Сталин сделал когда-то головокружительную карьеру.

Проблема здесь не только в недостатке профессионализма партийных руководителей того времени. С момента провалившегося декабрьского восстания 1825 г., общая тенденция любого притязания на власть сектора влияния сохраняется неизменной. Новое руководство не собирается брать на себя ответственность за оперативное управление, борьба всегда ведется за «политическое руководство» в виде диктата старому аппарату «чтоб все было!»

Партия также перестраивается, теперь она именуется КПСС. За высшие посты в руководстве партией ведется отчаянная борьба. Сталин, будто не замечая плотных рядов конкурентов, позволяет упразднить боевое ядро Политбюро, создав вместо него аморфный Президиум ЦК в составе 36 человек (25 членов и 11 кандидатов). В рамках этого громоздкого Президиума Сталин предлагает создать еще и бюро в составе девяти человек, которых он называет лично из противоборствующих лагерей непримиримых соперников. Кроме самого Сталина, в бюро вошли Маленков, Берия, Хрущев, Ворошилов, Каганович, Сабуров, Первухин, и Булганин. Однако обычно Сталин собирал только «пятерку»: сам Сталин, Хрущев, Берия, Маленков, Булганин.

* * *

На фоне сложнейшего положения в стране и схватки за власть в высшем руководстве – в стране происходит «дальнейший расцвет советской архитектуры и зодчества». В центре освобожденных и тыловых городов по довоенным типовым проектам строятся величественные жилые «сталинки», предназначенные для посемейного заселения высокопоставленных партийных и советских работников. Эти сооружения, как пишут о них в прессе, «должны символизировать Великую Победу советского народа над немецко-фашистскими захватчиками». Подразумевается, что вначале свои жилищные условия улучшат наиболее достойные, затем – все остальные. По-человечески понятно желание новоселов дистанцироваться от всенародного бедствия хотя бы дома. Но при этом «все остальные» осознают, что могут рассчитывать в лучшем случае на угол в бараке. В стране постепенно назревает острый социальный конфликт.

В 1947 г. А. Прокофьев, начальник управления строительства Дворца Советов, в статье «Самые высокие здания столицы» (газета «Советское искусство», 20 июня 1947 года) отмечал: «Строительство многоэтажных зданий будет резко отличаться от прежних строек. Перед проектировщиками стоит задача – дать свои оригинальные решения архитектурного образа высотных сооружений и в то же время решить совершенно новые задачи в отношении техники строительства, не повторяя ошибок, допущенных при возведении таких зданий в США. В частности для нас совершенно неприемлема распространенная в Америке планировка, при которой большое количество помещений лишено естественного освещения или выходит окнами в глубокие узкие дворы. В наших многоэтажных зданиях все жилые комнаты и рабочие помещения должны быть хорошо и естественно освещены.

Второй крупный недостаток многих американских «небоскребов» - их недостаточная «жесткость». Под действием ветра многие дома в США настолько сильно деформируются, что живущие в них часто ощущают колебания здания. Нередко при сильном ветре в комнатах расплескивается вода, раскачиваются повешенные предметы и т.д. Эти явления в наших зданиях будут совершенно исключены.»

3 июля 1948 года Б.М. Иофан был освобожден от работы над разработкой проекта Главного здания МГУ. Проект был передан коллективу авторов под руководством Л.В. Руднева. Вновь созданная группа архитекторов получила в наследство объемно-пространственную композицию университетского комплекса, скомпонованную Б. Иофаном на основе личной просьбы Сталина - «сделать университет по возможности именно русским зданием». Обладая прекрасным чувством стиля, Борис Иофан нашел идейный замысел сооружения в образе православного храма, увенчав его пятью башнями. Прототипом высотной части послужили сразу несколько зданий Нью-Йорка, виденных им еще до войны во время творческой командировки в США. Неизбежное сходство с американскими зданиями зодчий постарался максимально ослабить, отнеся периметральные башни как можно дальше от центральной.

Вслед за смещением Иофана 14 октября 1948 года «в целях укрепления руководства Управления строительства Дворца Советов и оздоровления его работы» на должность начальника Управления вместо А.Н. Прокофьева назначается генерал-майор инженерно-технической службы А.Н. Комаровский, который к тому моменту уже занимал должность начальника Главпромстроя МВД СССР.

Перед началом строительства Управления строительства Дворца Советов «в целях оздоровления его работы» реорганизовывается в «Отдел по строительству высотных домов Управления Делами Совета Министров СССР». Впервые проекты зданий были опубликованы в июне 1949 года в журнале «Архитектура и строительство».

* * *

Московские высотки стали экспериментальной площадкой высотного строительства, где перерабатывался весь мировой опыт строительства небоскребов. На рис. 15-21 приводятся фотографии высотной застройки Нью-Йорка. Для первых экспериментальных построек в СССР по аналогу американской застройки был принят металлический каркас. В отличие от американского прототипа колонны основной части корпусов были приняты не двутавровыми, а замкнутого сечения со сварными поясами усиления (рис.21). Практически все основные узлы соединений каркаса были выполнены жесткими - сварными. Болтовые соединения использовались, в основном, в качестве монтажных, после проверки соосности их накладки обваривались по контуру. Для придания дополнительной жесткости элементам каркаса и повышения огнестойкости несущих конструкций – вертикальные элементы каркаса омоноличивались.

Перекрытия в жилой части выполнялись традиционно – деревянными. Перекрытия холлов и всех прочих путей эвакуации были приняты монолитными. На строительстве высоток впервые были применены сборные плиты перекрытий в центральных холлах.

Кирпичная кладка каждого этажа опиралась на стальные ригели, передающие усилия на колонны (рис. 14). Помимо кирпича и гипсовых блоков при устройстве перегородок применялись пустотелые керамические блоки, выпускавшиеся Управлением строительства Дворца Советов еще до войны. Тогда же было установлено, что необходимо ограничить применение сравнительно хрупких тонкостенных керамических блоков для кладки внутренних стен и перегородок в месте примыкания к дверным проемам.

«Небоскреб» в этот период становится чем-то вроде «дома-храма» в 18-м веке, - «если уж не жить, то хотя бы иметь». Среди послевоенной разрухи и неустроенности это становится мечтой не только советской военной элиты, но нового «демократического руководства» стран социалистического содружества. В фонде главного архитектора Варшавы имеется соглашение, подписанное Сталиным в апреле 1952 г., о строительстве в Варшаве высотного Дворца Культуры и Науки в качестве «подарка советского народу – польскому».

* * *

Жилой дом на Котельнической набережной, высотой 176 метров, построен по проекту архитекторов Д. Чечулина, А. Ростковского и инженера Л. Гохмана. Высотный дом замыкает перспективу от Кремля до слияния русла Москвы-реки и Яузы и занимает господствующее положение в районе. Здание ритмично и плавно нарастает от краев к центру, в своей главной части достигая 26 этажей. В доме размещены 700 квартир, кинотеатр «Иллюзион», почта, большое количество магазинов, кафе, салонов красоты. Центральный корпус дома увенчан обелисками, скульптурными группами и фигурными парапетами. Три более низкие башни и боковые крылья защищают здание с флангов. Высотка гармонично вписывается в сложный ландшафт на стрелке двух московских рек и является завершением перспектив небольших улиц и переулков, спускающихся по склонам холмов к излучине Яузы. Здание на Котельнической доминирует над всей зоной, являясь отправной точкой для всех улиц, идущих вниз к реке, и контрапунктом Кремлю.

Нижние этажи облицованы колотым и полированным красным гранитом, образуя обширный цоколь, который определяет четкое членение объемов с центральным 32-этажным корпусом. Он отличается тяжелым декором в виде статуй и зубчатых башен. Общая жилая площадь 15 тыс. м², кубатура высотной части 220 000 м³. Облицовка стен вестибюля подъезда - мрамор, полы из полированных гранитных и мраморных плит. Орнаментальное обрамление проемов из анодированного металла. В трех пятиэтажных башенках, стоящих на высотной части, расположены двухкомнатные квартиры, по одной на этаже. В «башенки» ведет один лифт из двух обслуживающих «лучевые» подъезды.

Здание на Котельнической, как и многие другие высотные сооружения Москвы, использовалось для наблюдения за погодой. Здесь определялись направление и скорость ветра. На крышах боковых корпусов в этом же здании успешно соседствуют балюстрады с римскими обелисками и ажурные готические башенки, функционально играющие роль вентиляционных вытяжек.

* * *

Приведем несколько цитат из автобиографической книги архитектора Дмитрия Чечулина «Жизнь и зодчество» (1978): «Генеральным планом 1935 года в исключительных случаях предусматривалась возможность строить дома выше 9—12 этажей. […] Воспользовавшись этим, я вместе с архитектором А.К. Ростковским подготовил проект здания, центральная часть которого имела двадцать пять этажей. Исполком Моссовета утвердил проект. Больше того, мысль о необходимости поднять силуэт Москвы понравилась, и мне было рекомендовано увеличить число этажей в центральной части, придать ей такое архитектурное выражение, чтобы здание просматривалось со всех концов города.»

Отметим, что изначально резкое повышение высотности Москвы не предусматривалось вообще, причем не столько из желания сохранить историко-архитектурную среду, сколько из-за слабости оснований. Большинство американских небоскребов возведено на основаниях с близким выходом скальных пород к поверхности. При закладке фундаментов здания МГУ пришлось применять предварительное замораживание слабых грунтов основания с многочисленными плывунами.

Дмитрий Чечулин подробно описывает, как он сам «до последнего» сопротивлялся высотному строительству. Приняв сторону «высотников», он постарался сделать все, чтобы высотки стали настоящим украшением Москвы: «Высотные здания должны были играть роль градообразующих элементов, архитектурных доминант. Вот, например, Смоленская площадь. Сейчас она достаточно ясно оформилась, что позволяет судить о градообразующем влиянии высотного здания, построенного здесь.»

В его книге описывается, как буквально на ходу принимались не только планировочные или технические решения, но даже компоновочные и композиционные: «Сооружение высотных зданий было для нас абсолютно новым делом. Возникало множество вопросов технологического порядка: как организовать производство стальных каркасов, лифтов, как обеспечить эффективную работу коммуникаций».

Проектированием каждого отдельного высотного здания занимались специально созданные авторские группы. В течение двух лет все проекты предстояло утвердить и начать строительство. Художественный образ каждого здания должен был отличаться своеобразием и в то же время быть глубоко связанным с планировочной структурой города, его сложившейся объемно-пространственной композицией.»

Безусловно, строительство московских высоток резко продвинуло отечественное зодчество. Это был уникальный натурный эксперимент, положивший начало многим индустриальным технологиям: «Сооружение высотных зданий положило начало индустриальному методу строительства таких объектов. Бесшумные скоростные лифты, тепловая воздушная завеса, системы управления и регулирования сложного домового хозяйства, автоматизированная система вентиляции и очистки воздуха и многие другие технические новшества впервые у нас в стране были разработаны и внедрены именно в высотных зданиях.»

Отдельные главы книги посвящены коллегам Чечулина, участвовавшим в разработке высоток: «Высотный дом на площади Восстания сооружен по проекту архитекторов М.В. Посохина и А.А. Мндоянца. Это была первая значительная работа Посохина, который затем проектировал и строил дома на улице Чайковского и Хорошевском шоссе. Он осуществлял руководство планировкой и застройкой индустриальными методами жилого массива Хорошево — Мневники. Посохин и его ближайшие сотрудники А.А. Мндоянц, П.П. Штеллер, Е.Н. Стамо, инженер Г.Н. Львов - авторы проектов здания Кремлевского Дворца съездов, комплексов СЭВа и Калининского проспекта.»

В книге архитектора Михаила Посохина «Дороги жизни» несколько глав посвящено этому незабываемому периоду. Со строительством московских высоток связано множество легенд, которые сейчас подаются в качестве «истории». Разумеется, главным действующим лицом этих «жизненных случаев» является Сталин, который якобы в приказном порядке потребовал установить на всех башнях высоток шпили. Посохин в своей книге пишет, что никто из архитекторов, участвовавших в этом беспрецедентном проекте, не общался с Иосифом Виссарионовичем лично и архитектурных замыслов с ним не обсуждал. Шпили и прочие архитектурные детали были установлены по требованию генерал-майора А.Н. Комаровского и других высокопоставленных чинов МВД, правда, со ссылкой на «Великого Кормчего»: «Сталин готику любит».

Огромное влияние это строительство оказало на теорию градостроительства, расширило представления о решении городских транспортных магистралей. Отметим в следующей цитате из книги Чечулина, что строительство семи московских высоток привело к необходимости реконструкции всего центра столицы в течение более 20-ти лет: «Практика работы наталкивала на мысль о необходимости ансамблевого решения градостроительных узлов, возникавших в результате строительства высотных зданий, необходимости дальнейшей реконструкции центра. Тогда-то и был подготовлен крупномасштабный макет. Он был столь огромный, что помещался только в Мраморном зале Московского Совета. Макет давал зримое представление о том, как высотные здания вписываются в силуэт Москвы, в ее центральную часть. Их громады, транспортные узлы, магистрали предстали на макете, давая возможность ясно увидеть облик центра Москвы недалекого будущего.

План реконструкции центра был рассчитан на 20— 25 лет. Приступая к его осуществлению, архитекторы сознавали, что социалистическая реконструкция исторически сложившегося города — это длительная, повседневная созидательная работа но его оздоровлению, материальному обогащению и архитектурному преображению.

Осуществление плана развития и реконструкции города проходит через ряд последовательных этапов детального проектирования, гарантирующего ансамблевую застройку в целом, а также отдельных магистралей. При этом важнейшим этапом всей работы должно стать перспективное проектирование, основанное на тщательном изучении исторически сложившейся архитектурной структуры города и использования ее возможностей для формирования новых ансамблей.»

И последняя цитата из Чечулина, которая напрямую касается стоимости строительства, устройства шпилей и слабого использования верхней части сооружений, о чем так же возникла легенда, будто Лаврентий Берия потребовал оставить эти помещения, чтобы разместить в них подслушивающую аппаратуру: «Их сооружение практически завершилось к началу пятидесятых годов. В последующий период, когда увлеклись голым прагматизмом в строительном деле, «высотки» поругивали за дороговизну, малую заселенность и плохое использование верхней части. Казалось бы, и тот и другой поводы для критики достаточно убедительны, если судить с позиции сиюминутной выгоды.

…помимо долговечности и несомненного качества высотных зданий, они обладают таким немаловажным свойством, как столичная представительность. Что же касается шпилей, в которых, что греха таить, действительно мало полезной площади, то они создавались для того, чтобы придать законченный архитектурный облик всему сооружению.

Еще два слова о дороговизне. Хочу отметить, что сегодняшние так называемые уникальные объекты, при сооружении которых применяются новейшие строительные материалы, а наряду с ними в отделочных работах ценные породы камня и дерева, обходятся государству в суммы, значительно превышающие те, что выделялись в конце сороковых годов на высотные здания. Это и понятно. Страна стала богаче, и в сегодняшних зданиях есть возможность проявить себя архитектурному искусству.»

* * *

Разумеется, Сталин принял непосредственное участие в сооружении московских высоток. Но, как мы видим из свидетельства непосредственных авторов проектов, его участие почти не касалось архитектурного облика сооружений. Сталин всего лишь проконтролировал целевое расходование средств и последующее распределение жилой площади, значительно урезав аппетиты рвущихся к власти «преемников». Отметим, что представители новой послевоенной элиты – так же, как когда-то «победители Наполеона», считали Победу над фашизмом - исключительно личной заслугой. Как когда-то дворянская гвардия, сдавшая Наполеону Москву, «не замечала» всенародного подвига, предпочитала не учитывать поддержку всей России в Отечественной войне 1812 г. и «покорении всей Европы», - в точности так же новый сектор влияния предпочел не делить с народом, выстоявшим в самой страшной войне, все послевоенные тяготы.

Завершающий этап строительства московских высоток совпадает с обострением борьбы за власть. В мае 1952 года по докладу Маленкова о злоупотреблениях в девятом управлении МГБ-2 арестован генерал Н. Власик, отстранен от занимаемой должности генерал Поскребышев. Сталин остается даже без охраны.

Михаил Афанасьевич Булгаков абсолютно прав, ничего не меняется в людях с изменением политической риторики и провозглашения лозунгов. И главное, что беспокоит «простого человека», вне зависимости от занимаемой должности, - это «квартирный вопрос». Но даже самые «простые люди», вне официальной риторики, безошибочно определяют степень преданности глобальной государственной идее самого высокопоставленного чиновника. Смерть Сталина никого не оставила равнодушным, причем большинство людей восприняло ее как личную трагедию. Надо учитывать, что это были люди, пережившие войну и послевоенную разруху, высокую эйфорию Победы, подъем гражданских чувств.

Поэтому в данном случае будут несостоятельными ссылки на «недоразвитость общества», недостаточную осведомленность об «ужасах сталинизма».

Несущим остовом здания являлся стальной каркас с вертикальными решетчатыми связями. Монолитные перекрытия должны были служить горизонтальными дисками жесткости.

Лучевая система плана как в этом сооружении, так и в здании на Котельнической набережной, создавала наиболее благоприятные условия для ориентации внутренних помещений, более выгодную систему пространственных жестких связей конструкций, повышающих устойчивость здания в целом и равномерное восприятие корпусом значительной ветровой нагрузки. Здание планировалось облицевать в цокольной части красным гранитом, а выше - подмосковными известняками и светлым литым камнем.

На близких подходах сооружение должно было масштабно войти в ансамбль природы и архитектуры ближайшего окружения, что потребовало особой горизонтальной композиции масс, ориентированных вдоль набережной Москвы-реки и кремлевской стены. Автор решил эту задачу, положив в основу плана первого нижнего уступа прямоугольник с отношением; сторон приблизительно 2:3, в силу чего нижний, первый пятиэтажный объем имел форму параллелепипеда, вытянутого вдоль Москвы-реки, достигая масштабной подчиненности объема этой части сооружения историческому окружению.

Второй трехэтажный квадратный в плане уступ решал ту же задачу - связь с ближайшим ансамблем. Одновременно второй и следующий за ним шестиэтажный уступы являлись переходами к 20-ти этажной башне, которая являла собой пластическое завершение с шатром и эмблемой. Высотная симметричная часть сооружения «работала» на большие перспективы, включаясь в общий архитектурный ансамбль города.

В проекте были учтены все недостатки, выявленные при проектировании и строительстве высотки на Котельнической набережной. Огромная работа была проведена над уточнением архитектурно-художественной соразмерности отдельных объемов между собой и окружением, была принципиально решена проблема масс нижних ярусов, в облик комплекса в Зарядье был введен ряд элементов, которые устанавливали градацию переходов от масштаба сооружений на Красной площади к масштабам сооружений, входящих в пространство всей Москвы. Особое внимание уделялось поискам гармонии цветового и пластического решения с ансамблем Кремля.

Были проработаны и внутренние планировки с целью сокращения потерь внутренних площадей. Диагональные коридоры в главном здании заканчивались треугольными тупиками, по периметру которых веером размещались рабочие комнаты. Каждая из них имела свою крошечную вестибюльную площадку. Начиная с 8-го по 13-й этаж диагональные коридоры укорачивались, треугольные тупики уничтожались. С 14-го этажа пропадали и диагональные отсеки, оставались лишь лифтовое фойе с рабочими комнатами. И, наконец, в венчающей части здания располагался демонстрационный зал, перекрытый куполом и четырьмя павильонами по углам плоской кровли.

Тяжелее всех разборку каркаса недостроенного здания в Зарядье воспринял автор, академик архитектуры Д.Н. Чечулин. Спустя десять лет (1964-1967) на уже имевшемся стилобате высотки была сооружена гостиница «Россия».

* * *

Через год после смерти Сталина в 1954 г. в Большом Кремлевском дворце Госстроем СССР было созвано специальное Всесоюзное совещание строителей и архитекторов, уже не имевших ведомственной разобщенности. На совещании были выдвинуты основные задачи отрасли - снижение стоимости строительства и резкое увеличение количественных его показателей. Основным путем решения этих задач были выдвинуты индустриализация строительства и связанная с ним типизация проектирования.

Партийное Постановление ЦК КПСС и СМ СССР «Об излишествах в архитектуре» вышло лишь в ноябре 1956 г., когда все вопросы предстоящей индустриализации уже были решены в профессиональной среде.